L_imliss
бог устал нас любить
Очевидно затем, чтоб было. Бессмысленное и беспощадное, хуево написанное порево, которое я никогда не выложу на фикбук. А тут пусть побудет

Автор: Я
Фандом: типа оридж, но не совсем............................
Персонажи: парень, мужчина
Пейринг: мужчина/Женя (кхм-кхм)
Рейтинг: NC-58932430
Жанры: PWP, Слэш, какой-то сальный и тупорылый Юмор
Предупреждения: Секс с использованием посторонних предметов, Нецензурная лексика
Размер: 6К слов
Статус: закончен


«Он не гей» - такая мысль бьется в мозгу, когда в его растраханную дырку, хлюпая смазкой, скользит твердый член. Скользит легко и плавно в размеренном темпе – толстый, с крупной головкой, он наполняет до краев, растягивая анус, потираясь о стенки, и хочется постыдно заскулить от того, как это охуенно. Как ему это нравится. Но он же блять не гей, черт побери!
Это кайфово. Когда движения – с четко выверенной скоростью, когда томление и тяжесть в яйцах накапливаются медленно и постепенно, когда колени немилосердно дрожат, но если сделать попытку пошевелиться – можно потерять этот восхитительный, потрясный член, и тогда придется вновь искать контакта, теряя драгоценные крупицы удовольствия.
Женя увидел его на пресс-показе в Лондоне. Чужой тут, без единого знакомого, слишком другой – он слонялся без дела по залу в ожидании начала, когда взгляд зацепился за мужчину в прекрасно сидящем костюме. Он бы и не обратил на него внимания (к черту костюм), но карие глаза незнакомца неожиданно поймали, как на крючок, зацепили и больше уже не отпустили. В этих глазах горел огонь всех кругов ада, и сами черти кричали от того, как он жег их тела.
По телу прошла дрожь, рот рефлекторно приоткрылся, выпуская наружу сбитое комком дыхание, и пальцы с силой сжались на фужере с шампанским. Парень почувствовал странную тяжесть внизу живот, жар, опаливший щеки, стукнувшую военными барабанами кровь в висках. Он смотрел на широкие плечи, на прогиб талии, на крепкую задницу – и не знал, черт побери, что это такое происходит. Ему хотелось прямо здесь упасть на колени перед этим мужчиной и, запустив руку в джинсы, дрочить до тех пор, пока кожа на члене не присохнет к руке, а он больше не сможет выдавить из себя ни капли. И все равно после этого ощущать дикий голод, терзающий его мозг.
Сам себя Женя всегда считал натуралом. Ему нравились девушки, он гулял с ними, дарил цветочки и даже целовался. Дальше почему-то дело никогда не заходило, но он старался особо не думать об этом, и уж тем более не переживать. В школьных раздевалках на одноклассников не заглядывался, летом на море вроде тоже не гипнотизировал взглядом чужие мужские жопы. Причин для паники не было. Накатывало иногда конечно такое странное настроение, что хотелось внезапно доказать всем и каждому, что он вот точно «нормальный». В такие моменты свой язык он не контролировал и, в разговоре со знакомыми иди друзьями, начинал нервно шутить на эту тему. Впрочем, друзьям нравилось. А Женя получал свой плюсик в карму.
Но та хуйня, которая происходила сейчас – это было что-то новенькое. Поняв, что он уже несколько секунд бесстыдно пялится на какого-то мужика, Женя поспешил отвернуться. Он чувствовал, какие горячие у него щеки, а пальцы будто оказались сведены судорогой на тонкой стеклянной ножке, и парень осознал, как глупо он сейчас выглядит.
По телу гуляла волна искр, концентрируясь почему-то в районе паха, и Женя нервно одернул рубашку, стараясь не вертеть головой в стороны, чтобы случайно вновь не встретиться взглядом с незнакомцем. На шее выступили капельки пота, он был весь напряжен, а в голове крутились странные мысли, на которые он очень старался не обращать внимания.
А когда, развернувшись, он увидел мужчину прямо перед собой, сердце упало куда-то на дно, и бокал эффектно разлетелся по полу, оставляя свое содержимое на его джинсах.
- О, простите, я Вас напугал, - незнакомец растянул губы в извиняющейся улыбке, а после, наклонившись, принялся собственным платком растирать влажное пятно у него на бедре, вгоняя Женю в краску. Сильные пальцы с нажимом проходились по джинсе, и парню казалось, что они оставляют прямо сквозь ткань горящие полосы на его коже. Темноволосая голова была наклонена к его паху, рука сминала бедро, а сам он был беспомощным и растерявшимся, и от этого хотелось…
- Э-э-э… Спасибо, я в порядке! Не стоит, - он криво улыбнулся, понимая, что только что торчал истуканом, пока какой-то мужик мацал его на глазах у десятков человек. От собственных мыслей было стыдно и жарко, так что он поспешил пригладить волосы и отойти чуть дальше.
Незнакомец, насмешливо прищурившись, остался на месте. Он был блять как супермен, только с тяжелой аурой доминантного самца и мускусным запахом, угадывавшимся даже под изысканным парфюмом (который, кстати, тоже был охуенным). Темные, чуть вьющиеся волосы, волевой подбородок, уже знакомые карие глаза и голливудская улыбка. Красавчик, мачо и просто принц прямиком со страниц глянцевого журнала. Он выглядел одуряюще, он пах одуряюще, он прикасался – тоже одуряюще и Женя пребывал в состоянии тихой паники – неужели это его мысли?
- Уверены? Мне правда очень неловко. Я вовсе не планировал быть таким внезапным. Просто захотел познакомиться, - мужик обаятельно улыбнулся, выбивая окончательно почву из-под ног. Под его белоснежной и что-то дохуя прозрачной рубашкой проглядывался крепкий торс и курчавые темные волосы блядской дорожки, и мозг взвыл побитой собакой, не справляясь с потоками новой, чрезвычайно интересной информации. Какого хуя он вообще рассматривает пресс какого-то мудака? Пошли все нахуй.
- Я… Э… Ж-Женя, оч приятно, мда, мне тут пора!.. – невразумительно пискнул парень, срываясь с места и покидая зал, оставляя недоумевающего жеребца в одиночестве.
Дверь в кабинку захлопнулась за ним со звуком медвежьего капкана и Женя, и без того нервный, подскочил на месте, панически оглядываясь по сторонам. Кажется, опасности не было, и он со стоном сполз по стене прямо на пол, обхватывая себя руками.
Его член стоял. И это блять был пиздец. Ноздри все еще щекотал запах парфюма незнакомца, а его вечно холодные руки будто могли ощущать жар, исходящий он накаченного, крепкого тела. Такого твердого, мужского, грубого… Женя заскулил, прижимая колени к подбородку.
Почему он об этом думает. Зачем он об этом думает. Почему мысль о том, чтобы пойти и отсосать тому самцу не вызывает рвотные спазмы? Вопросов – дохуя, ответов – нихуя. До начала показа оставалось буквально минут десять, а он сидел в туалете и не знал, куда деть свой стояк. Черт. Ему ведь не придется, как школьнику…
- Бля-я-ять, - придется. Его руки уже расстегивали ремень, дрожащие пальцы никак не могли справиться с пуговкой и молнией, а член уже больно упирался в ширинку, никуда не думая сдуваться.
Парень привычным жестом обхватил ствол, начиная быстро двигать рукой. Похуй. Главное быстрее. Главное не думать о крепком кулаке какого-то мудака, который своим ебаным мускусом кажется сломал ему мозг.
Он запрокинул голову, тяжело дыша через рот и ощущая, как рука постепенно становится полностью влажной от выступающей смазки. Член был напряжен до боли, головка сильно покраснела, и любое прикосновение к ней отзывалось миллионами коротких замыканий. Толкаясь бедрами в руку и понимая, какой он сейчас шумный, Женя отчаянно молился Господу Богу чтобы никто не зашел в туалет.
А после его кабинка открылась, впуская неяркий свет от светильников, и причина творящегося сейчас пиздеца победоносно ухмылялась, наблюдая, как пискнувший Женя пытается быстрее натянуть трусы.
- Куда спешишь, сладкий? – самец, ввалившись в тесное пространство, прижал парня к стене, второй рукой закрывая дверь уже нормально. Тяжелый, одурманивающий аромат вновь накрыл его полностью, бедро незнакомца вклинилась между его ног, надавливая на член, головка которого выглядывала из-под резинки скрученного белья, и Женя поспешно подавил рвущийся наружу стон.
- Вы… Я… Что Вы себе позволяете? – он осмелился поднять глаза на мужчину, что, конечно, было ошибкой. Чужие губы смяли его собственные, а твердая, шершавая ладонь скользнула по головке, все же вырвав из горла скулеж, за который тут же стало мучительно стыдно.
Хотелось просто до слез. До дрожи. Он был готов, как в дешевой порнухе, оседлать этого жеребца прямо здесь, на толчке, лишь бы унять ебаный жар, скручивавший его всего в непонятную, хныкающую хуйню.
Женя выгнулся, приподнял бедра, стараясь толкнуться в руку еще сильнее, и вот уже вторая рука скользнула на его ягодицу, властно сжимая и заставляя возбужденно дышать в прервавшийся поцелуй. Впрочем, его губы отпускать не спешили, терзая их зубами, прихватывая и отпуская нежную плоть, пока руки гладили и сжимали в разных местах, заставляя плавиться и течь, как суку.
- Что я себе позволяю? Что ты себе позволяешь? – незнакомец хмыкнул, разворачивая его и впечатывая лицом в кафель. – Нельзя же быть таким очаровательным, - с него приспустили брюки, сильно щипая за задницу, - и с такой классной жопой.
- Вы не так поняли, я не… - нужно было убежать. Нужно было. Вырваться, дать по морде, натянуть белье со штанами и драпать из этой голубой лагуны куда подальше. Но его сжимали, его раскрывали, его царапали ногтями и подтягивали выше, заставляя встать на носочки, заставляя ощутить кожей чужой крепкий стояк и холодную пряжку ремня, и от этого убежать было нельзя.
- О нет, я все прекрасно понял. У тебя был такой красноречивый взгляд, что я бы выебал тебя прямо там. Ж-ж-женнья-я-я, - протянул мужчина с акцентом его имя, передвигаясь ладонями с задницы вновь на член.
- Стой и не рыпайся, иначе я очень расстроюсь, - горячее дыхание опалило шею, язык скользнул по ушной раковине, и парень, и так пребывавший на грани обморока, захлебнулся стоном, когда его обхватили плотно и властно. Чужие руки тут же принялись неспешно надрачивать, и он плавился от избытка ощущений, откидываясь на мужчину в попытке удержаться в этой реальности.
Это было до одури хорошо. И стыдно. И хорошо. Господи, ему дрочит какой-то мужик в туалетной кабине. Но член сжимают так правильно и сильно… И можно ощущать спиной широкую грудь и жар, исходящий от кожи, и купаться в запахе мускуса и едва ощутимого – пота.
- Нельзя так убегать от тех, кто хочет познакомиться с тобой поближе, Женья. И ты не дал мне самому представиться. Какой невежливый, плохой мальчик. Наверно, стоит тебя наказать? – рука с члена исчезла, заставив парня захныкать и распахнуть глаза. Происходящее нереально заводило, так что он был уже почти на пике, когда ласку прервали, и теперь приходилось расстроенно и требовательно стонать, потираясь задницей о бедра незнакомца. Он сам ощущал себя в этот момент течной сукой, которую привели на случку с мощным кобелем, но раз это так охуенно – быть сучкой – гордость подождет.
- Нет, нет, пожалуйста. Я не хотел. Я извиняюсь. Пожалуйста.
- Пожалуйста – что? – мужчина вновь на короткое мгновение коснулся большим пальцем головки, посылая разряд тока по организму, и Женя выгнулся сильнее, но руку тут же убрали.
- Пожалуйста. Я хочу знать Ваше имя. Пожалуйста. Простите, что я был невежлив, - он застонал благодарно, когда его вновь начали неспешно поглаживать, а вторая рука обхватила поперек груди, позволяя прижаться теснее. Позволяя отставить задницу как шлюхе.
- Умный мальчик. Но ты все равно вел себя не слишком хорошо, и тебе надо преподать урок, - хриплый голос, нашептывающий эти крамольные, еретические речи прямо в ухо, заставлял волоски на коже приподниматься в экстазе, от запаха секса и одеколона уже кружилось голова, перед глазами плясали разноцветные пятна, но хуже всего было то, что рука то пропадала, то вновь появлялась, дразня и каждый раз на несколько шагов отодвигая от финиша. Это все напоминало дурной сон, в котором ты бежишь, что есть мочи, а на самом деле стоишь на месте. Только здесь вместо бега – блаженная дрочка, подстегивающая к оргазму, чужая рука, которая действовала с таким мастерством, будто была своей, укусы в шею и член другого мужика, упирающийся в зад и будоражащий этим сознание не менее сильно чем то, что происходило в реальном, осязаемом мире.
- Ты так усердно трешься о мой ствол последние минуты. Он тебе понравился?
Слов в мозгу у Жени уже не осталось, так что он просто издал дрожащий, тонкий стон, долженствующий изображать утвердительный ответ.
- Тогда можешь его достать, детка, - фраза еще не была закончена, а он уже расстегивал брюки мужчины, что, повернутым спиной, сделать было довольно проблематично. Ему не особо спешили помогать, но он все же справился, получая как вознаграждение облегченный выдох и возбужденное шипение, когда парень осмелился коснуться пальцами стояка.
Черт. Он был большой. Этот член. Другой член. Который, чисто теоретически, может оказаться у него где угодно… Он открывшихся сознанию перспектив Женя вздрогнул и, толкнувшись в руку в последний раз, оставил на темном кафеле белесые капли, захлебываясь стонами благодарности и наслаждения.
А после тут же оказался резко впечатан спиной в стену. Он шока и удара, пришедшегося на затылок, из глаз посыпались искры, не добавляла ясности и рука, сдавившая шею, но ебать… Ему это, кажется, нравилось, и по телу, смешиваясь с остатками блаженства, прошлась волна морозной дрожи.
- Я разве разрешал тебе кончать, сладкий? – голос мужчины был грозным, но в глазах плясал неудержимый, похотливый огонь. Они все еще были в ебаной блять кабинке, в ебаном блять туалете, а где-то в двадцати метрах от них происходил пресс-показ со всякими важными тетеньками и дяденьками. Осознание этого заставило почувствовать новую волну возбуждения и Женя понял, что, кажется, влип по самое не могу.
- Простите… сэр. Я не хотел…
- О нет, - рука сжалась сильнее, на сей раз серьезно перекрывая доступ к воздуху, и парень приоткрыл рот в инстинктивной попытке хватануть кислорода, - Ты хотел. Ты очень сильно хотел, ты, маленькая дрянь, - незнакомец шипел, тесно вжимаясь своим твердым членом в бедро.
- Да. Очень хотел. Хотел кончить от Ваших рук. Простите, - Женя покорно зажмурился, а после почувствовал, как на его макушку опустила рука, надавливая вниз. Как он упал на колени парень и сам не помнил, настолько органично и привычно это происходило. Тяжело покачивающийся, толстый член со вздувшимися венами оказался прямо перед его лицом, и застывшая на головке капелька предэякулята вызывала дикое желание слизнуть ее и попробовать на вкус. Женя уставился на нее как завороженный, потянулся рукой к члену, обхватывая тот у основания, а после бросил взгляд наверх.
- Будем знакомы, я – Виктор, - хмыкнул мужчина и погладил парня по подбородку, затем проводя большим пальцем по губе. – А теперь возьми моего маленького друга в свой хорошенький ротик, чтобы закрепить.
Женя со страхом посмотрел на то, что ему предлагали взять в «ротик», двинул челюстью на пробу, представляя – каково это, и еще раз испуганно моргнул глазами на самца, на что тот лишь посмеялся и предвкушающе облизнулся.
- Давай, детка, у нас осталось мало времени, а мне еще нужно выступать. Но потом я обещаю прокатить тебя на своем ролс-ройсе, - Виктор подмигнул, и, погладив Женю по затылку, придвинул его лицо ближе к своему члену.
Нет, ну нельзя было отрицать, что парню охуеть как хотелось взять ствол в рот. Почему-то. Совершенно внезапно. Но вид заросшего лобка и темная от прилившей крови головка завораживали, и слюну он сглатывал подозрительно часто от такого зрелища. Просто было страшно. Страшно слажать и сделать что-нибудь не так. На ролс-ройсе прокатиться хотелось.
Женя покраснел собственным мыслям, а потом вновь обхватил член рукой, сразу же прижимаясь губами к головке.
- Молодец, вот так… Хорошо… Не спеши, детка, - его опять погладили как какого-нибудь пса, но парень, слишком занятый исследованиями, был в состоянии лишь промычать нечто невразумительное в ответ.
Он робко скользил губами по органу, ощущая на языке чуть солоноватый вкус. Заглотить до конца не получалось, как бы он не расслаблял горло, но медленный темп, кажется, нравился Виктору, потому что мужчина не переставая ласково перебирал ему волосы и шипел что-то неразборчивое на английском. Постепенно Женя входил во вкус, при чем буквально. Движения становились увереннее, он принялся работать языком и с силой втягивать щеки. Ему нравилось провожать вены движениями губ, выпускать с пошлым, влажным звуком член изо рта, касаться головки самым кончиком языка и быстро щекотать дырочку и уздечку.
Вскоре Виктор перестал сдерживаться и принялся просто быстро трахать его в рот, притянув к паху за голову, но короткие волны возбуждения, накатывавшие от осознания, что ним обладают, перекрывали любой возможный дискомфорт. Так что к моменту, когда в его горле и на губах оказались вязкие капли, его собственный член вновь стоял, а сам Женя был готов ко второму раунду как никогда.
Его вздернули с колен, позволив привалиться на теплое, широкое тело – ноги держать отказывались, и глубоко поцеловали, прорываясь языком далеко в горло.
- Хорошая детка. Заслужила поездку. Только дождись меня, не убегай никуда, олененок, - Виктор хмыкнул, цепляя пальцем каплю спермы с уголка Жениных губ. Разглядывал ее какое-то время, а потом, быстро слизнув ее, открыл дверь и ушел.
Женя со вздохом опускается на стульчак, шипя, натягивает белье и брюки, и думает о том, что он точно, мать его, не гей.



Вернувшись в зал, он тихо садится на свое место. В паху давит, а под кожей свербит, но парень старается не обращать на это внимания. Люди недовольно оборачиваются, когда он неловко падает в кресло, проклиная про себя болезненный стояк, но единственное, что Женю сейчас заботит – как бы кто не услышал запах. Отчетливый запах пота, секса и той тонны разных жидкостей, что он успел из себя исторгнуть за десять минут пребывания в туалете.
Он с опаской смотрит на перешептывающихся людей, на то, как они склоняются друг к другу головами, и ему кажется, что они обсуждают его, его встрепанный вид, его горящие щеки и написанное на лбу «хочу, чтобы меня выебали». Женя мучительно краснеет и в двадцатый раз проводит рукой по лицу и шее, проверяя, достаточно ли хорошо он смыл сперму. В голове нет ничего, кроме воспоминаний о крепком стояке, упирающимся в задницу, потирающемуся между ягодиц, дающий предвкушение того, как в него ворвутся и растянут по самое не могу, даря волны наслаждения.
Парень покашливает и оттягивает ворот рубашки, с трудом закидывая ногу на ногу и пристраивая сверху еще и блокнотик для верности. Ему кажется, что его каждый присутствующий в зале прожигает понимающим взглядом, и хочется убежать как можно дальше от смущения. Ему все еще кажется, что он стоит распятым у стены туалета, а меж его разведенных ног скользит твердая рука, ласкающая член, и хочется расцарапать себе лицо. Или быть может заскулить от жалости к себе же. Но перестать думать о произошедшем – выше его сил. Как и перестать думать о возможном продолжении. От любой идеи его бросает в холодный пот, и слова, произносимые со сцены, не долетают, падая где-то на половине как обрезки бумаги.
Когда на сцене появляется Виктор, Жене кажется, что мужчина смотрит только на него одного. Воображение живо рисует его красивый, стоящий член, его горящие глаза и пальцы, скользящие по губам. Он скулит и съезжает по стулу, закрывая лицо руками.
Жгучий, непереборный стыд жжет каждый участок кожи. Парень никогда не мог даже помыслить, что можно так сильно хотеть чего-то. Хотеть кого-то. Не думал, что желание может скручивать в узел, что может отключать мозг, что колени могут дрожать даже в сидячем положении, а ноги хочется то ли развести в стороны, то ли сжать еще сильнее. Что можно думать о дрочке в битком набитом зале, где света дохуя и даже больше, а у каждого второго в руках – камера.
Виктор заканчивает речь, и, покидая сцену, определенно кивает именно ему, призывая выйти из зала. Пока повсюду гасится свет, а журналисты открывают лэптопы, Женя, заслужив очередную порцию недовольных взглядов и запутавшись в своем бэйдже, поднимается по лестнице к дверям, еле переставляя ноги.
Его ловят в коридоре. Рука Виктора, незаметно для редких официантов, сжимает с силой пах, заставив закусить губу, а после мужчина, приобняв парня за плечо, выводит его из здания.
У него и правда ролс-ройс – абсолютно козырная, понтовая тачка с мягким салоном и наполированными боками. К счастью, водителя нет, что исключает секс на заднем сидении, пока какой-нибудь пожилой джентльмен будет вести их куда-либо с отсутствующим лицом, что позволяет Жене чуть-чуть расслабиться. Ненадолго, конечно.
Виктор уже привычным движением прижимает его своим телом к автомобилю, на этот раз, сжимая, сдавливая и проводя ребрами ладоней по стояку, заставляя Женю скулить и оставлять некрасивые потные отпечатке на черной крыше. По счастью, на парковке пусто, иначе бы он умер прямо здесь – то ли со стыда, то ли от сперматоксикоза. Потому что дарить ему разрядку явно не собираются – лишь дразнят и заводят еще больше, хоть он сам себе сейчас и напоминает невероятно нагретый электрон, колеблющийся с бешеной скоростью и готовый отправиться в свободное плаванье.
- Какой хороший твердый мальчик меня сегодня ждет, - мужчина обжигает шею, лижет и покусывает солоноватую кожу, заставляя откинуть голову, заставляя дрожать и хныкать, заставляя издавать тонкие непрекращающиеся стоны. – Хочешь? Ты хочешь?
- О-очень хочу, - голос у Жени как у подростка, а правила английского языка покидают голову обратно пропорционально ритмичным движениям бедер Виктора, которые сводят с ума не сколько своей приятности, сколько силой, с которой они будоражат воображение.
- Чего ты хочешь? – Виктор мягко рокочет, продолжая елозить губами под подбородком и не думая выпускать парня из объятий. Он широкий, мощный, горячий, со смуглой кожей и накаченной грудью, в которой приятно прижиматься спиной, а сильные руки сжимают хрупкое тело до хруста, обвивая, как питон.
- Хочу… Вас. Хочу… кончить. От Ваших рук. Немедленно, - последнее слово вырывается из него жалобным стоном, потому что его внезапно отпускают и он чуть не падает, в последний момент успев схватиться за ручку двери. Мужчина тем временем уже обходит автомобиль, направляясь к водительской двери и мягко улыбаясь ему.
Мотор урчит, Женя со стоном падает на переднее сиденье, и мысль о дрочке в присутствии кого-то еще больше не кажется ему такой уж дикой.
- Даже и думать не смей, детка, - Виктор мягко крутит руль, выезжая на дорогу и вроде бы даже не отвлекаясь, но парню почему-то кажется, что по его телу путешествует жадный похотливый взгляд, заставляющий кожу плавиться. – Я собираюсь ебать тебя всю ночь во все дыры, и если ты кончишь прямо сейчас – я очень расстроюсь.
- П-пожалуйста, - Женя поглаживает себя сквозь ткань джинсов, но одного взгляда Виктора хватает, чтобы он с жалобной гримасой убрал руку. Это просто уму непостижимо. Парень не может понять, почему в груди бушует такая жадность, а кости ломает столь неистовое желание, но поделать с собой ничего не может, и те двадцать минут в мягком кресле, пока они едут да не важно блять куда они вообще едут кажутся ему целой вечностью.
На светофорах и небольших пробках Виктор имеет обыкновение легко поглаживать парня по внутренней стороне бедра, но не более того. Скорее, мужчина просто издевается над Женей, любуясь его диким взглядом и лихорадочным румянцем.
Когда они наконец-то подъезжают к какому-то высотному старому дому, сил идти у парня уже не остается. В полурасстегнутых брюках, встрепанный и красный он вываливается из салона прямо на руки Витора, чтобы получить еще немного сверх, когда тот словно невзначай давит бедром на пах. Стоит – до боли, и почему-то такое ощущение, что у него на брюках мокрое от выступившей смазки пятно. Ему достаточно пары движений чтобы взорваться, но никто не хочет ему их давать, и от такой несправедливости тянет умереть.
Наверно, он висит на плече Виктора безвольной куклой, пока они пересекают вестибюль, а после они оказываются в лифте, поднимаясь на самый верхний этаж.
- Мой бедный малыш, тебе совсем плохо, - мужчина нежно воркует с тщательно скрываемой насмешкой, водя пальцами неадекватному абсолютно Жене по скуле, а затем внезапно подхватывает под ноги и с силой вжимает в стенку. С губ срывается развратный, благодарный стон, и хватает всего лишь пары толчков сквозь одежду, нескольких соприкосновений с напряженной плотью, чтобы сперма полилась из него щедрым потоком, а в горле завибрировали хрипы наслаждения вперемешку с русским «спасибо».
В голове немного прочищается, пелена спадает, и Женя теперь не напоминает обдолбанного торчка. Он даже идет кое-как, но сам, и пока Виктор открывает дверь в квартиру может вполне адекватно осмотреться по сторонам, отмечая благочестивое убранство коридора.
- Я был очень добр к тебе, дав кончить. Обещай, что ты будешь послушным мальчиком, - Виктор за шкирку втягивает его в квартиру, и, дождавшись утвердительного кивка, больно целует, сминая губы неудержимым напором и не давая права на вдох. Он кусается, прорывается языком как можно дальше, гладит, танцует, обхватив руками лицо. Он сдирает джинсы с бельем, выпуская наружу не до конца опавший член, перекладывает ладони на ягодицы и тянет на себя.
- В ванну. Живо, - в голосе Виктора едва сдерживаемый рык, он смотрит жадно на оголенные бедра Жени, на покрасневшие губы и испуганные глаза. Он с болью оттягивает густые, спутанные волосы, наслаждаясь гримасой парня и его приоткрытым ртом. – Но сначала сними рубашку.
Парень, с членом наружу, с запачканным спермой бельем, дико смущаясь, но ощущая, как в теле вновь поднимается возбуждение, принимается за пуговицы, неспешно расстегивая их одну за другой. Он откуда-то знает, что чем медленнее – тем лучше, тем сильнее Виктору понравится. Он постепенно оголяет узкую грудь и бледные плечи, выпирающие ключицы и россыпь родинок на руках. Он получает в ответ на это вожделеющий дикий взгляд, сильный укус в плечо, когда следы от зубов тут же наполняются цветом, а после, бросив рубашку на пол, плетется по коридору на трясущихся ногах.
Когда за его спиной захлопывается дверь ванны, до Жени наконец-то доходит, что ему нужно будет сделать, и стыд окутывает с головой. Это блять просто унизительно. С другой стороны его член вновь начинает наполнятся кровью при мысли, что там его остался ждать восхитительный, горячий мужик, обещавший сотворить с ним все и даже больше. Дилемма разрывает на части изнутри, когда внезапно он слышит стук и насмешливый голос:
- Все нужное – на полочке, принцесса. И поторопись, иначе я приду помочь тебе, - голос у Виктора насмешлив донельзя, но это вовсе не означает, что мужчина шутит и не выполнит свою угрозу.
Женя с ужасом смотрит на грушу, емкость с водой и раствор ромашки. Это блять правда очень стыдно, хоть и знакомо. Он старается сделать все как можно более быстро. Вода распирает изнутри, вызывая совершенно определенные ассоциации, и он рвано выдыхает, не решаясь думать о том, что будет вытворять (и что с ним будут вытворять) этой ночью, чтобы позорно не… сделать что-нибудь. Парень старается делать все побыстрее, но качественно – ударить в грязь лицом не хочется, и через полчаса покидает ванну.
Виктор ловит его сразу же в коридоре, прижимает к своему уже полностью обнаженному телу, позволяя ощущать горячую гладкую кожу и твердый член. Женя все еще в брюках, но голым торсом он соприкасается с торсом мужчины, и от этого по телу бегут стаи мурашек.
По пути в спальню с него стаскивают брюки, сжимают в горсти плоть ягодиц и шлепают по бедру, быстро возвращая в боевое состояние. Виктор напорист, он не разрывает зрительного контакта и ухмыляется, когда Женя робко смотрит на него перед тем, как поцеловать.
- Ты готов? – пальцы мужчины двигаются дальше к сморщенному кольцу мышц, чуть надавливают и царапают ногтем, заставив вспыхнуть от предвкушения и совершенно внезапного желания насадиться больше на этот палец и почувствовать внутри себя что-нибудь твердое и продолговатое.
- Я старался быть таковым, - он шепчет, чувствуя, как его укладывают на постель уже полностью обнаженным. Повинуясь взгляду мужчины он ведет рукой от плеча, где все еще алеет след зубов, по шее и груди, спускаясь к паху, чтобы там сжать наполовину стоящий член и сделать пару движений на пробу.
- Хорошо, потому что у меня большие планы на твой счет этой ночью, - Виктор наклоняется, целуя внутреннюю сторону его бедра, смотрит хитро и с предвкушением на член Жени, очевидно уже что-то представляя в своем воображении и рисуя планы. Это совершенно выбивает почву из-под ног парня, потому что он точно не привык к такой откровенности со стороны других и такой открытости (в буквальном блять смысле) от самого себя.
Тем временем мужчина тянется к чему-то над его головой, и Женя следит за крепкой рукой, выгибаясь на постели и получая за это ладонь, опустившуюся на его живот в одобрительном жесте. В пальцах Виктора оказывается связка серебрящихся шариков разного диаметра, и парень вспыхивает, понимая, где они в скором времени окажутся.
Времени для раздумий ему не предоставляют, потому что уже буквально в следующее мгновение его переворачивают, ставя на четвереньки, и Виктор властно покусывает одну из половинок, урча и надавливая пальцем на проход. Не размениваясь на дополнительные и отвлекающие жесты, мужчина выдавливает щедро отвратительно холодную смазку, жмет на анус сильнее, неглубоко проникая и срывая первый предвкушающий вздох с губ Жени. Это непривычно, но это будоражит, и до дрожи хочется узнать, каково же будет продолжение. Парень представляет, как все шарики – начиная от самого маленького и заканчивая самым большим – скрываются в нем, распирая изнутри стенки, трутся там в обилии смазки, делая его скользким и доступным как никогда, и коротко стонет, смотря на Виктора через плечо.
- Что, хочешь их, малыш? – мужчина, заметив его реакцию, теперь нарочито дразнится, не спеша приступить к главному. Он давит подушечкой на вход, и даже несколько раз двигает рукой по члену Жене.
- Да, сэр, - выдыхает парень, как завороженный пялясь на член Виктора, ощущая, как рот наполняется слюной. Крупная головка завораживает, ее хочется обхватить губами и всю покрыть влагой в таком количестве, чтобы с нее капало и текло по всему стволу.
- Скоро ты их получишь. И мой член в свой ротик тоже.
Пальцы у дырки активизируются, начинают двигаться активнее и неглубоко проникать внутрь, растягивая края в стороны. Пальцы имитируют толчки, лишь подготавливая и дразня, не ныряя глубоко, но Женя склоняет голову сильнее, выставляя шею и двигая задницей на пробу назад, навстречу этим пальцам.
- Какой нетерпеливый. Ну, раз ты так хочешь…
Первый шарик исчезает в нем легко, заставив приоткрыть рот и широко распахнуть глаза в удивлении. Это непривычно, но до странного приятно, слишком приятно, чтобы он не попросил еще. Со вторым шариком сложнее, но и он скрывается тоже, холодя собой стенки. Два шарика соприкасаются и стукаются в нем, и это охуенное чувство присутствия чего-то инородного будоражит до невероятной степени. Он сжимается, чтобы почувствовать их сильнее, получая за это одобряющий укус в бедро. Третий шарик сильно растягивает вход, замирает на мгновение, словно Виктор думает, толкать его дальше или нет, и это заставляет Женю заскулить и припасть на локти, выставляясь как сучка.
- Не только нетерпеливый, но и жадный… - восхищенно выдыхает Виктор, но все же дает парню то, что он так просит, останавливаясь на этом. Его пальцы размазывают потеки лубриканта по дырке, царапают ногтем короткую металлическую перемычку, что выступает из Жени, и принимаются имитировать короткие вибрирующие движения.
Возбуждение накатывает быстро, и вот уже его член, напряженный и твердый, тяжело покачивается от каждого движения бедер навстречу пальцам Виктора. Шары внутри соприкасаются, самый последний и большой растягивает особенно приятно и плотно, раздвигая стенки, а два других трутся о какую-то точку, от которой по телу растекаются короткие волны томления.
Четвертый шарик совершенно неожиданно пытается проникнуть внутрь него, и Женя видит, как Виктор завороженно наблюдает за этим. В этот раз труднее, но награда за это – чувство наполненности и тяжести в проходе, от которых избавляться не хочется. С члена капает на простыни смазка, но никто не обращает на это внимания.
- Остался еще один, детка, - голос у мужчины хриплый – ему явно нравится то, как парень ведет себя, жадный и охочий до всего, что ему предлагают. – Готов?
- Да, пожалуйста, - Женя чувствует, как этот последний, пятый, самый большой шар оттягивает сразу всю связку, подчиняясь закону гравитации и создавая прекрасное напряжение, и ему до дрожи хочется ощутить его внутри, а после позволить коленям подогнуться и, покачивая бедрами чувствовать, как все они трутся и бьются в нем, наполняя.
Он идет туго, медленно, сильно распирая анус, давя на все остальные шары, которые уже находятся внутри. Женя хнычет, но лишь сильнее расставляет ноги и умоляет не останавливаться. Он представляет, как сейчас выглядит, он видит Виктора, который медленно оглаживает свой член, смотря на него, и понимает, что его мозг умер окончательно, и сейчас телом управляют инстинкты. А инстинкты вопят прогнуться под самцом и принять все, что тот дает. Наконец, все заканчивается. В нем – все шары. Женя чувствует тяжесть и нерешительно качает тазом, тут же застонав от невыразимо приятного чувства.
Его колени подгибаются и он падает на постель, пряча лицо в простыне. Виктор сзади тут же жадно набрасывается на него, дергает за колечко, оставшееся снаружи, заставляя заскулить от возникшего чувства, склоняется, вылизывая раскрасневшуюся кожу и давит пальцем, проникая, царапая ногтем последний шарик. Нагревшаяся смазка, кажется, течет ручьями по ягодицам и бедрам, делая Женю скользким, и он ощущает себя невероятно грязным и порочным в данный момент. В момент, когда его вылизывают, когда шлепают членом по ягодицам, когда шепчут что-то пошлое в самое ухо, а он лежит, подтянув одну ногу ближе к груди и чувствуя, как внутри него соприкасаются анальные шарики. Член стоит до боли, ему хочется кончить и он трется о простынь незаметно, зажмурив глаза и давая Виктору оттягивать себя за волосы, чтобы тот мог кусаться в шею и плечи.
- Нет, малыш, так не пойдет, - его манипуляции замечают, вновь заставляя подняться на колени. На основании ствола защелкивается металлический браслет, и парень, с трудом разлепив веки, с недоумением и жалобным стоном смотрит на зажим, который помешает ему кончить.
- Нет, пожалуйста, нет… - его голос озаряет комнату тихим хрипом, он подается назад на ладони Виктора, которые тот положил на его ягодицы и теперь оттягивает их в разные стороны, любуясь покрасневшей дыркой.
- Не волнуйся, детка, ты еще будешь скулить сегодня от того, как много раз ты кончал.
Первый шар поддается с трудом, вновь появившееся чувство распирания затягивает с головой на самое дно омута порочности и грязи, и Женя прогибается в пояснице, ожидая, пока его покинет это что-то очень большое и твердое. Он хнычет, когда мышцы сначала раскрываются, а после жадно захлопываются следом, как будто им вновь хочется ощутить на себе давление. Следующий шар поддается гораздо легче, а оставшиеся три Виктор вытягивает быстрым резким движением, хлюпнув целым морем смазки внутри него и послав разряд молнии по нервам и заставив вскрикнуть.
В паху давит еще сильнее, чем до этого, от желания кончить искрит в глазах, и когда Виктор оттягивает его челюсть и толкается в рот членом Женя не думает, а просто обхватывает губами, начиная усиленно сосать. Ему обидно, по телу гуляет удушающая волна, заставляющая зажигаться внутри маленькие обжигающие огоньки, и, не раскрывая глаза, он вымещает этот огонь в плавных движениях рта вокруг органа Виктора.
- Хороший мальчик. А теперь я буду трахать тебя на протяжении нескольких часов, - Виктор оттаскивает его за волосы от своего паха, подтаскивает к лицу и жадно целует, слизывая собственный вкус, а другой рукой вновь царапая многострадальную задницу. Они меняют позу: парень вновь оказывается на четвереньках, а мужчина пристраивается и несколько раз проезжается стволом по ложбинке между ягодиц, сам при этом любуясь взмокшей бледной спиной с россыпью родинок.
Следует еще одна обильная порция смазки, которая, кажется, уже покрывает все тело Жени, и член мужчины, гораздо более внушительный, чем несколько небольших шариков, начинает медленно проталкиваться в тело. Это больно, но его довели до такой стадии исступления, что уже похуй. Член распирает, вторгаясь в его тело, скользит все дальше и наконец яйца шлепаются о кожу, а сам Женя оказывается словно насаженным на кол. Это круто – ощущать в себе что-то такое большое и твердое, не имея возможности пошевелиться, не желая этого. Они оба замирают на какое-то мгновение, а потом Виктор принимается неспешно двигаться, качая бедрами и изображая детские качели. Головка упирается в стенки то с одной, то с другой стороны, раскрасневшаяся, раздраженная кожа ануса вторит приятными и одновременно болезненными ощущениями, и Женя припадает на локти, начиная стонать.
Ему нравится, ему блять так нравится! Принадлежать кому-то, стенать под кем-то, подмахивать и насаживаться, двигаясь навстречу. Он чувствует себя раскрытым и принадлежащим мощному, властному альфе, и он мог бы отдаваться так целую вечность.
Размеренные движения поднимают волну в его теле медленно, а когда уже, казалось, можно было сорваться с ее гребня, член пропадает, и Виктор, перевернув его на спину, принимается лизать и покусывать соски, сильно, до красноватых следов сжимая пальцами бока. Он приподнимает все тело Жени, приказывая выгибаться к себе навстречу, любуется бледной, вспотевшей кожей, откидывает со лба влажные волосы и оставляет несколько ярких меток на шее.
Мужчина закидывает одну ногу парня себе на плечо и вновь вторгается в раскрытое, просящее тело, начиная размеренно, плавно двигаться. Женя мечется по постели, стонет откровенно и пошло, требует большего и тянется к себе руками, но, конечно, ему не позволяют такого своеволия. Член скользит легко и плавно, большое количество смазки вызывает пошлый хлюпающий звук, и Женя периодически приподнимает голову, чтобы насладиться видом широких плеч, покрытых испариной, и лоснящегося пресса Виктора, чтобы после с очередным стоном откинуться обратно на подушки и выгнуться всем телом.
Вновь смена позы. Теперь он сидит на мужчине, имея возможность упираться руками в живот и самому контролировать темп. Парень мало что соображает, все как будто в тумане, реальность плывет, и единственное, что он чувствует – это ровный, твердый орган, находящийся в нем. Он двигает на пробу несколько раз бедрами, получая в ответ одобрительный стон, приподнимается, ощущая чувство потери, практически выпуская из себя член мужчины, а потом вновь опускается, вновь растягивая и наполняя себя. Осознание того, что он как будто трахает сам себя не ускользает от мозга, и Женя возбужденно стонет. Он еще ни разу не кончил с тех пор, как они забрались в постель, член болит просто пиздецки, но он двигается и двигается, уповая на благосклонность Виктора.
- Давай, детка, ты сможешь. Я почти… - его бедра сжимают с силой, помогая двигаться, Виктор толкается мощно пару раз навстречу, попадая точно по той самой точке, и Женя взрывается молящим криком, падая без сил на широкую грудь и чувствуя, как размашистые движения не прекращаются, а чужая рука шарится между их телами. Его вновь роняют на спину, раздвигают властным жестом ноги, кольцо с члена пропадает и Виктору хватает лишь слегка прикоснуться языком к нему, чтобы Женя начал кончать долго и болезненно, скуля и ерзая бедрами по постели.
Последующие события запоминаются обрывками. Вот он буквально ползет по кровати куда-то подальше от происходящего пиздеца. Зад болит и ноет, но его настигают и вновь вторгаются, двигаясь быстрыми резкими толчками. Вот его трахают в рот, больно сжимая в кулаке волосы, а по члену скользят длинные кожаные полоски плетки. Вот он, связанный, скорчившийся на полу в ванной, по спине хлещут струи, а внутри него – дистанционно управляемый вибратор, который выкручивает тело в дугу, и парень буквально рыдает от наслаждения и облегчения, когда удается кончить лишь так, не прибегая к дополнительной стимуляции.
На утро все тело немилосердно болит, сидеть он не может, но это не мешает Виктору отлизать ему прямо на кухне, заставив опереться руками о стол и приподнимаясь на цыпочки от охуительности ощущений.
Он не гей, нет. Он просто любит крепкий хуй в свой заднице.


написано по заказу :shy:

кстати, кто догадался, какой еще такой Женя - тот может взять конфетку

@темы: нц-17, пвп, слэш, смысла не ищите, фанфик, фанфик - слэш